Черноб 6

26 апреля 1986 произошел взрыв четвертого блока Чернобыльской АЭС. Суммарный выход радиоактивных веществ в Чернобыле, по оценкам экспертов, составил 50 миллионов кюри, что равнозначно последствиям взрывов 500 атомных бомб, сброшенных в 1945 году на Хиросиму.

Более двух тысяч населенных пунктов в двенадцати областях Украины подверглись радиоактивному загрязнению. Территория заражения составила 50 тысяч кв. километров, пострадали более трех миллионов человек, треть из них – дети. Последствия аварии оказали воздействие на 19 российских регионов общей площадью около 60 тысяч кв. километров, немногим меньше — в Белоруссии. В ликвидации последствий Чернобыля принимали участие, по данным МЧС РФ, около 200 тысяч россиян. Каждый третий из них стал инвалидом.

                                                «… И, выжив в «атомной войне»

                                                      И пережив смут непогоду,

                                                     Остались вы нужны стране

                                                     И своему верны народу … «

память Чернобыля

                              Причины Аварии на чернобыльской атомной электростанции

Авария подобного типа, какая произошла на Чернобыльской АЭС, так же маловероятна, как и гипотетические аварии. Причиной случившейся трагедии явилось непредсказуемое сочетание нарушений регламента и режима эксплуатации энергоблока, допущенных обслуживавшим его персоналом. В результате этих нарушений возникла ситуация, в которой проявились некоторые существовавшие до аварии и устранённые в настоящее время недостатки РБМК. Конструкторы и руководители атомной энергетики, осуществлявшие проектирование и эксплуатацию РБМК-1000, не допускали, а, следовательно, и не учитывали возможность такого количества различных отступлений от установленных и обязательных для исполнения правил, особенно со стороны тех лиц, которым непосредственно поручалось следить за безопасностью ядерного реактора.

День 25 апреля 1986 года на 4-ом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции планировался как не совсем обычный. Предполагалось остановить реактор на планово-предупредительный ремонт. Но перед заглушением ядерной установки необходимо было провести ещё и некоторые эксперименты, которые наметило руководство ЧАЭС.

Перед остановкой были запланированы испытания одного из турбогенераторов в режиме выбега с нагрузкой собственных нужд блока. Суть эксперимента заключается в моделировании ситуации, когда турбогенератор может остаться без своей движущей силы, то есть без подачи пара. Для этого был разработан специальный режим, в соответствии с которым при отключении пара за счёт инерционного вращения ротора генератор какое-то время продолжал вырабатывать электроэнергию, необходимую для собственных нужд, в частности для питания главных циркуляционных насосов.

Остановка реактора 4-го энергоблока планировалась днём 25 апреля, следовательно, к испытаниям готовился другой, не ночной персонал. Именно днём на станции на станции находятся руководители, основные специалисты, и, значит, есть возможность осуществить более надёжный контроль за ходом экспериментов. Однако здесь случилась “неувязка”. Диспетчер “Киевэнерго” не разрешил останавливать реактор в намеченное на ЧАЭС время, так как в единой энергосистеме не хватало электроэнергии из-за того, что на другой электростанции неожиданно вышел из строя энергоблок.

Качество программы испытаний, которая не была должным образом подготовлена и согласована, оказалось низким. В ней был нарушен ряд важнейших положений регламента эксплуатации. Помимо того, что в программе, по существу, не были предусмотрены дополнительные меры безопасности, ею предписывалось отключение системы аварийного охлаждения реактора (САОР). Подобное вообще делать нельзя. Но тут сделали. И мотивировка была. В ходе эксперимента могло произойти автоматическое срабатывание САОР, что помешало бы завершению испытаний в режиме выбега. В результате много часов 4-й реактор эксплуатировался без этого очень важного элемента системы безопасности.

25 апреля в 8 часов происходила пересменка, общестанционное селекторное совещание, которое обычно ведут директор или его заместитель.

В тот раз было сообщено, что на 4-м блоке идёт работа с недопустимо малым с точки зрения правил безопасности числом стержней-поглотителей.

Уже ночью это привело к трагедии. А вот утром, когда все предписания требовали срочно остановить реактор, руководство станции разрешило продолжать его эксплуатацию.

Тут должны были вмешаться и пресечь подобные действия представители группы Гос-атомэнергонадзора, которая работала на ЧАЭС. Но именно в этот день никого из сотрудников этой организации не было, если не считать руководителя, который заходил на короткое время, не успев и выяснить, что происходит, что планируется на 4-м энергоблоке. А все работники надзора, оказывается, в рабочее время в приказном порядке были отправлены в поликлинику, где они весь день проходили медкомиссию. Таким образом, 4-й энергоблок остался и без защиты со стороны Госатомэнергонадзора.

После аварии специалисты тщательно проанализировали всю предыдущую работу коллектива Чернобыльской АЭС. К сожалению, картина оказалась не столь радужной, как её представляли. Здесь и прежде допускались грубые нарушения требований ядерной безопасности. Так, с 17 января 1986 года до дня аварии на том же 4-м блоке 6 раз без достаточных на то оснований выводились из работы системы защиты реактора. Выяснилось, что с 1980 по 1986 годы 27 случаев отказа в работе оборудования вообще не расследовались и остались без соответствующих оценок.

На ЧАЭС не было учебно-методического центра, не существовало эффективной системы профессионально-технического обучения, что подтвердилось событиями ночи с 25 на 26 апреля. В момент аварии на 4-м энергоблоке оказалось немало “лишних” людей. Кроме тех, кто был непосредственно задействован в проведении испытаний, тут оказались и другие работники станции, в частности из предыдущей смены. Они остались по личной инициативе, желая самостоятельно поучиться тому, как останавливать реактор, проводить испытания. Необходимо отметить, что в системе Минэнерго СССР не существовало и тренажёра для подготовки операторов РБМК.

В ядерной энергетике особое значение имеют профессиональные экзамены. Но на ЧАЭС они принимались не всегда достаточно компетентной комиссией. Руководители, которые должны были её возглавлять, самоустранились от своих обязанностей. Не всё ладилось и с производственной дисциплиной.

Испытания на турбогенераторе №8 подготовили плохо. Если точнее, преступно плохо. Тем более что на одно и то же время были запланированы совершенно разные по задачам и методикам проведения испытания турбины — на вибрацию и “на выбег”.

Причины аварии на ЧАЭС, её развитие исследовались ведущими учёными и специалистами с использованием данных о состоянии реактора и его систем перед аварией, математических моделей энергоблока и его реакторной установки и электронно-вычислительной техники. В итоге удалось восстановить ход событий, сформулировать версии о причинах и развитии аварии.

Сразу после аварии.

Взрывы в 4-м реакторе ЧАЭС сдвинули со своего места металлоконструкции верха реактора, разрушили все трубы высокого давления, выбросили некоторые регулирующие стержни и горящие блоки графита, разрушили разгрузочную сторону реактора, подпиточный отсек и часть здания. Осколки активной зоны и испарительных каналов упали на крышу реакторного и турбинного зданий. Была пробита и частично разрушена крыша машинного зала второй очереди станции.

Несмотря на взрывы, все три оставшихся блока продолжали действовать. Не был повреждён даже 3-й реактор, который технически тесно связан с аварийной ядерной установкой.

Вместе с тем возникла ситуация, при которой следовало остановить все реакторы. 3-й блок остановили в 5 часов 26 апреля. 1-й и 2-й блоки заглушили соответственно в 1 час 13 минут и 2 часа 13 минут 27 апреля 1986 года. Все аппараты затем были подготовлены к длительной стоянке в холодном состоянии, а оборудование станции после аварии перевели в положение холодного резерва.

Последствия Авария на Чернобыльской АЭС.

Выброс радионуклидов (вид неустойчивых атомов, которые при самопроизвольном превращении в другой нуклид испускают ионизирующее излучение—это и есть радиоактивность) за пределы аварийного блока ЧАЭС представлял собой растянутый во времени процесс, состоявший из нескольких стадий.

27 апреля 1986 года высота загрязнённой радионуклидами воздушной струи, выходящей из повреждённого энергоблока, превышала 1200м, уровни радиации в ней на удалении 5-10 км от места аварии составляли 1000 мР/ч.

Специалисты рассчитали суммарный выброс продуктов деления (без радиоактивных бла-городных газов). Он составил 50 МКи, что примерно соответствует 3,5 % общего количества радионуклидов в реакторе на момент аварии.

К 6 мая 1986 года выброс радиоактивности в основном завершился.

Первоначально распространение радиоактивного загрязнения воздушных потоков проис-ходило в западном и северном направлениях, в последующие два-три дня—в северном, а с 29 апреля 1986 года в течение нескольких дней—в южном направлении (в сторону Киева).

Загрязнённые воздушные массы распространились затем на значительные расстояния по территории БССР, УССР, РСФСР, а также за пределами Советского Союза.

Через 15 дней после аварии уровень гаммафона в 5 мР/ч был зафиксирован на расстоянии 50-60 км к западу и 35-40 км к северу от ЧАЭС. В Киеве уровни радиации в мае 1986 года достигали нескольких десятых миллирентгена в час.

Радиоактивному загрязнению в значительной мере подверглись Гомельская и Могилёвская области БССР, Районы Киевской и Житомирской областей УССР, примыкающие к 30-километровой зоне вокруг ЧАЭС, часть Брянской области РСФСР. Эти территории составляют ныне так называемую зону жёсткого контроля. Всего же в той или иной степени оказались загрязнёнными радионуклидами 11 областей СССР, в которых проживает 17 миллионов человек.

Учёные выделили в выбросах из аварийного реактора 23 основных радионуклида. Большая часть из них распалась в течение нескольких месяцев после аварии и опасности уже не представляет. В первые минуты после взрыва и образования радиоактивного облака наибольшую угрозу для здоровья людей представляли изотопы так называемых благородных газов. Атмосферные условия, сложившиеся в районе ЧАЭС в момент аварии, способствовали тому, что радиоактивное облако прошло мимо г. Припяти и постепенно рассеялось в атмосфере, теряя свою активность. В дальнейшем серьёзную тревогу врачей вызывали выпавшие на землю короткоживущие радиоактивные компоненты, в первую очередь йод-131. Несмотря на то, что период его полураспада, а, следовательно, и нейтрализации угрожающих свойств менее восьми суток, он обладает большой активностью и опасен тем, что передаётся по пищевым цепям, быстро усваивается человеком и накапливается в организме. В связи с этим вводились ограничения на употребление некоторых пищевых продуктов (например, молока), проводилась йодная профилактика. Кроме того, всем находившимся в наиболее опасной зоне предъявлялось требование об обязательном использовании респираторов.

После распада большей части радиоактивного йода внимание радиохимиков и медиков привлек, прежде всего, плутоний. Он не столь радиоактивен, однако долгоживущ. Его накопление даже в малых дозах—опасно для лёгких.

В результате исследований выяснилось, что протяжённость зон с повышенной концентра-цией плутония была незначительной, а химические формы и размеры частиц, в которых он оказался, легко задерживался респираторами.

Следующей проблемой стали уже долгоживущие изотопы стронция и цезия, особенно це-зий-137. Их наличие на той или иной территории сегодня вызывает необходимость проведения дополнительных дезактивационных работ, а также определяет решение вопросов реэвакуации населения, его проживания в определённых районах, сельскохозяйственных работ режима питания людей и других проблем.

Предпринятые меры.

Меры безопасности, принятые в г. Припяти, оказавшемся в 30-километровой зоне, основывались на “Критериях для принятия решения по защите населения в случае аварии атомного реактора”, разработанных и опубликованных учёными ещё в 1963 году. Их два.

Первый критерий для принятия мер безопасности (критерий “А”) определяется уровнем внешнего облучения до 25 бэр и общим облучением щитовидной железы в 30-250 бэр. В случае, если прогнозируемая доза облучения не достигает этих уровней или близка к ним, никаких особых мероприятий, кроме йодной профилактики и соблюдения рекомендаций общегигиенического характера, не требуется.

При уровне внешнего облучения от 25 до 75 бэр (критерий “Б”) проводятся мероприятия, связанные с профилактикой, укрытием населения в зависимости от местных условий. Крайним решением может быть эвакуация. Но её проведение становится обязательным, лишь когда прогнозируется доза внешнего гамма-облучения больше 75 бэр.

Ситуация в Припяти была такова, что уровни радиации достигли критерия “А”, но не дос-тигли критерия “Б”. Прогноз свыше 50 бэр вообще отсутствовал. Следовательно, с юридической точки зрения город в тот момент можно было и не эвакуировать. Почему всё-таки было принято такое решение? Потому, что в результате аварии на ЧАЭС произошёл не крупный разовый выброс активности (возможные последствия которого были рассчитаны наукой заранее), а выброс активности, растянутый во времени.

В других местах, над которыми даже и прошло радиоактивное облако, оснований для эва-куации и больших тревог не было, рекомендовались лишь меры защиты по критерию “А”.

Первоочередной задачей по ликвидации последствий аварии было осуществление комплекса работ, направленного на прекращение выбросов радиоактивных веществ в окружающую среду из разрушенного реактора. С помощью военных вертолётов очаг аварии забрасывался теплоотводящими и фильтрующими материалами, что позволило существенно снизить, а затем и прекратить выброс радиоактивности в окружающую среду. Проводились также специальные мероприятия по предотвращению попадания радиоактивных веществ из разрушенного реактора в грунт под зданием 4-го энергоблока.

Важным этапом этой работы стало сооружение укрытия над разрушенным реактором с целью обеспечения нормальной радиационной обстановки на окружающей территории и в воздушном пространстве.

В целях предупреждения распространения радиоактивности через подземные и поверхно-стные воды в районе Чернобыльской АЭС был создан комплекс защитных и гидротехнических сооружений.

Благодаря дезактивации внутренних помещений ЧАЭС их радиационная загрязнённость понижена до обычных норм при обслуживании атомных электростанций.

На основной части территории станции уровни радиации составляли (осень 1988г.) от 1 до 7 мР/ч, у административно-бытового корпуса, куда прибывает персонал,– 0,5-0,7 мР/ч. Концентрация аэрозолей на территории АЭС находится в пределах допустимой нормы для атомных станций.

За два года после аварии на ЧАЭС различные ведомства, ответственные за радиационную обстановку в стране, за медицинские аспекты аварии, получили огромный массив данных — миллионы исследований дозиметрического, радиометрического, спектрометрического характера, которые позволили получить всеобъемлющую информацию об обстановке как на самой атомной станции, так и в других районах.

В целом радиационная обстановка в 1988 году стабилизировалась, так как к этому времени в основном распались короткоживущие радионуклиды и радиационный фон на территориях, расположенных за пределами 30-километровой зоны, определялся долгоживущими радионуклидами цезия-137.

Общий фон гамма-излучений в Киеве составлял в середине 1988 года от 0,035 мР/ч в пра-вобережных районах до 0,045 мР/ч в левобережных. Уровни эти абсолютно безопасны. Не превышает таких пределов радиационный фон и в других крупных городах, находящихся в радиусе 100-200 км от района аварии.

Более сложной является радиационная обстановка в зоне жёсткого контроля.

Радиационное загрязнение здесь неравномерно. Под влиянием погодных условий (дождей, направления и силы ветра) в период прохождения радиоактивного облака, образовавшегося при аварии на ЧАЭС, в этой зоне сформировались отдельные пятна цезия-137 (так называемые цезиевые пятна).

В настоящее время в зоне жёсткого контроля продолжается дезактивация наиболее загряз-нённых участков и осуществляются мероприятия по защите населения от внешнего и внутреннего радиоактивного облучения. Приняты меры, обеспечивающие регламентацию облучения жителей зоны на длительную перспективу в соответствии с нормами радиационной безопасности, действующими в районах размещения атомных станций. Население зоны информируется о конкретной радиационной обстановке в районах его проживания.

Первые оперативные меры Политбюро ЦК КПСС и Правительство приняли буквально че-рез несколько часов после аварии на ЧАЭС. С тех пор вопросы ликвидации последствий аварии находились под контролем партийных и государственных органов.

Предусматривались серьёзные меры материальной помощи населению, пострадавшему в результате аварии. В частности, выделялись средства на единовременные пособия, приобретение одежды и других предметов первой необходимости для переселяемых граждан, на оплату их питания и проезда.

В октябре 1986 года вновь заработал 1-й энергоблок, а в ноябре того же года — 2-й. И оба вышли на проектную нагрузку 1 миллион кВт. 4 декабря 1987 года в 14 часов 28 минут был включён в сеть 3-й энергоблок. 4-й реактор в октябре 1986 года был запечатан в “Укрытие”, так называемый “Саркофаг”.

Уроки на будущее

Были составлены и реализованы планы по повышению безопасности АЭС с реакторами РБМК и сводные мероприятия по повышению надёжности и безопасности действующих и сооружаемых атомных станций с реакторами РБМК и ВВЭР. С учётом анализа причин аварии пересмотрена нормативно-техническая документация по АЭС, внесены определённые изменения в общие положения обеспечения безопасности атомных станций и правила ядерной безопасности, уточнены действующие и разрабатываются новые стандарты и технические условия на оборудование, изделия, материалы, приборы и средства автоматизации, поставляемые на атомные станции. Разработаны и осуществляются меры по повышению технического уровня, надёжности и качества изготавливаемого оборудования для АЭС, совершенствованию его конструкций и технологии производства. Проведена переподготовка и аттестация эксплуатационного персонала всех действующих атомных станций. Тематика обучения разработана с учётом анализа причин аварии на Чернобыльской АЭС и необходимости повышения уровня знаний оперативным персоналом требований по ядерной, радиационной и пожарной безопасности. Внесены изменения и дополнения в технологические регламенты и инструкции по эксплуатации АЭС.

Атомная энергетика, испытав тяжёлый урок Чернобыля, продолжает развиваться, макси-мально обеспечивая безопасность и надёжность!

Из И-та

Чернобыль (слайдовая презентация)

Чернобыль 5

Воспоминания житомирского ветерана-ликвидатора о Чернобыле шокируют.

Генералы видят войну целиком, но не всегда замечают солдат в окопах. Солдатам надо выжить, в том числе, и для того, чтобы выполнить замыслы командующих.… Это на любой войне.

Работа по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС в 1986 году была, как война. Те же лишения, физические страдания и потери, тяжелый, изнурительный труд. И враг, который убивает. Но его нельзя увидеть, взять в плен или уничтожить. Радиация.

… После аварии на АЭС перед специалистами встала принципиально новая проблема: предотвращение термоядерного взрыва. Дело было в том, что «котел» реактора продолжал «бродить» и выкидывать облака смертельно зараженных продуктов горения. Чтоб заглушить жерло ядерного вулкана, вертолетчики засыпали его специальной нейтрализующей смесью. Но это существенно повышало вес и без того многотонного реактора. Возникла угроза того, что его разгоряченный котел провалится в «поддон» заполненный «тяжелой» водой (Н3О), которая, как известно, является компонентом водородной бомбы. Провал реактора – взрыв, равносильный взрыву нескольких таких бомб. Последствия: в радиусе 150-200 километров – выжженная земля, 200-300 – зона разрушений, до 800 километров – гибель всего живого. Страна, что там страна, весь мир зависли над пропастью…

«Генералы» от науки, министры, военные обсуждали планы предотвращения катастрофы. Их решения «солдаты» Чернобыля воплощали в жизнь, не всегда понимая в тот момент цель своего маневра, не осознавая, какая угроза нависла (часто в прямом смысле) над их головами. Уже потом «генералы» будут писать мемуары, проводить интервью о том, в каких муках рождались верные, как казалось тогда, идеи. Как тяжело давались решения о направлении в радиационную зону людей. Солдат-срочников, «партизан», пожарных, милиционеров, везли со всех углов державы сотнями, тысячами. Эти рядовые бойцы ядерного фронта были призваны выполнять «задачи партии и правительства» по спасению мира. Кроме того, им приходилось всеми силами бороться за собственное выживание.

Одним из таких «солдат» был наш земляк, житомирянин Олег Ярославович Товянский. В первых рядах пожарных на станции после аварии были киевляне и черниговчане. Пожарные Житомирщины стали третьими. В ночь с 9-го на 10-е мая 1986 года, после парада в областном центре, который так и не отменили, колонна сводного отряда областного управления пожарной охраны направилась в Чернобыль. Ночью потому, чтобы не будоражить общественное мнение, которое и так бурлило, как тот реактор. Подпитывало социальное напряжение совковское стремление все секретить. Область направила в зону поражения только пожарных машин (автоцистерн) 17 единиц. Еще полтора десятка автомобилей обеспечения. Забегая вперед надо подчеркнуть, что эта техника в свои части не вернулась – она захоронена на полях радиационной войны. На ликвидацию были направлены около 200 житомирских пожарных. Капитан внутренней службы Олег Ярославович был в составе этого отряда. Что их ожидало, представляли смутно. О радиации, чем она грозит, большинство даже не имело представления. В автомобилях ехали с песнями.

Утром прибыли в Иванковичи – место базирования пожарных отрядов. Пару дней пришлось ждать, пока эвакуировались черниговские коллеги, потому спать пришлось на свежем воздухе, на земле под машинами. Несколько дней пришлось питаться домашним пайком – других продуктов еще не заготовляли. Но Тавянский этого не испытал. Во главе отдельной группы он сразу по прибытию (рассказывал, что даже позавтракать не успели) был направлен в Чернобыль. Его группа получила задачу ликвидировать возможные пожары в Чернобыле и районе (дважды тушили лесной пожар и загорание торфа), обеспечивать пожарную безопасность самой станции, дезактивацию территории, подачу воды на объекты и многое другое. Первые пару ночей спали вповалку на полу местной пожарной части. Потом получили команду подыскать себе место в городских общежитиях. Часть общаг уже было занято ликвидаторами. На стенах, дверях, как на Рейхстаге, названия городов, республик, краев. Санузлы забиты (в городе водоканал не работал), завалены горами пустых бутылок (сильно было убеждение людей, что алкоголь выводит радиацию). Поддерживать порядок было трудно – команды напряженно работали посменно неделю-две, в перерывах отсыпались, и уезжали. Житомиряне нашли более-менее приличное жилье, наглухо закрыли комнаты семейных (думали, что пожитки еще пригодятся людям), построили во дворе туалет, стали налаживать быт. Первые дни питались сухпайками, которые стали выдавать централизовано. В их состав входили: бутылка «Боржоми», помидор (май месяц!), кусочек масло, галеты, 2-3 банки консервов. В кране воды не было, пользоваться водой из открытых источников категорически запрещено. Нашли школу с закрытым водоемом. Проверили – вода чистая. Наладили помывку личного состава и техники.

Но самостоятельная жизнь продлилась не долго. Пожарная техника понадобилась у реактора. С одной стороны необходимо было откачивать «тяжелую», радиоактивную воду из-под блока. С другой – подавать чистую воду в туннели, которые прокладывали метростроители и шахтеры под сооружением, для строительства бетонного «ложа» для реактора. Житомирскую команду переселили ближе к объекту работ – в подвал административного здания станции. Подвал, который строился, как бомбоубежище, имел огромную площадь, разветвленную систему помещений, большинство, из которых было заставлено двухярусными солдатскими кроватями. На них отдыхали, в промежутках между сменами, бойцы войны «с невидимым врагом». Был организован дезактивационный помывочный пункт, который способен был одновременно вместить человек пятьсот-семьсот. После каждой смены обязательная помывка и смена всей одежды и белья. То, что получали вчера – в яму. Получали все новое, в упаковке. Было налажено горячее питание. Но бывало и такое, что задержавшись на смене, в столовой мог ничего не найти. Тогда ходили по соседям за продуктами, свои давно кончились.

Боевую задачу выполняли непосредственно под стенами реакторного блока. Чтобы поставить автомобили «на позиции», маневрировали между кучами щебня и песка, которыми авиаторы пытались засыпать «котел» 4-го реактора и промахнулись. Кроме этого, реакторное топливо разбросано по территории пятнами – местами зашкаливали военные дозиметры. Такие микрозоны с мегарадиацией выявляли и старались обойти. Слалом был достойным фильма Тарковского «Сталкер». Но, невзирая на все предосторожности, дозы подхватывали солидные. По нормам и правилам, которые действовали в те времена, человеку, получившему облучение в 25 рентген, полагалось порядка 25 тысяч рублей компенсации. В ценах 1986 это четыре ВАЗа. Но, по причинам «честности» социалистической медицины, никто такого облучения не фиксировал. Уже в 90-е годы Олегу Ярославовичу и другим ликвидаторам административно, письменным указанием, полученную дозу значительно увеличили. И даже выдали денежную компенсации. Тогда ее даже хватило на комбайн, на кухонный.

На третий день работы у реактора Олег Тавянский потерял сознание, носом пошла кровь. Обратился в медпункт, который был расположен тут же. Врач после краткого опроса резюмировал: срочно отправлять домой в госпиталь.

Добирались сами – автостопом. До автотрассы Киев-Житомир двум житомирским пожарным помогли добраться милиционеры, блокирующие дороги вокруг ЧАЭС. На трассе ликвидаторы обратились к дорожному инспектору за помощью. Неподдельный интерес правоохранителей вызывали два небритых типа, с лицами, загоревшими до черноты, в черных зековских спецовках, полувоенных ботинках и белых медицинских шапочках (повседневная форма пожарных покоилась в могильнике). Пришлось предъявлять документы. Надо отдать должное милиционерам, выяснив обстоятельства «беглецов», всячески им содействовали по дороге домой.

Пробыв на самом передовом рубеже ликвидации последствий аварии «всего» 10 дней, Олег Ярославович Тавянский долго после этого лечился. Молодого, еще недавно, совершенно здорового мужчину стали изводить головные боли, прыгало давление, «барахлили» все внутренние органы. Через несколько лет Олег Ярославович вынужден был уволиться из частей пожарной охраны по состоянию здоровья.

Сейчас он вспоминает «лекцию», которую им в медпункте читал врач, спец по лучевой болезни. Эскулап, не скрывая суровой правды, отводил ликвидаторам 5-6 лет жизни. При том, что жизнь будет в борьбе с букетом болезней. Так, в принципе, и получилось. Почти все, кто был на острие, после тяжелых болезней уже умерли. Так же как, и многие из тех, кому посчастливилось не попасть в самое пекло. Ветеран-ликвидатор Тавянский благодарит родителей, которые дали ему крепкое здоровье, родным, которые поддерживали все эти годы и с доброй улыбкой вспоминает «спиртотерапию», которую по собственной инициативе проводили с коллегами в Чернобыле…

Мир благодарен этим простым, мужественным парням, которые ценой своей жизни и здоровья предотвратили Армагеддон!

Склоним головы перед теми, кто не дожил! Отблагодарим, тех, кто рядом!

Воспоминания ветерана-ликвидатора, пожарного Житомирского сводного отряда О. Я. Тавянского записал С. Уланов

1862798Чернобылт 4